В фильме «Ловушка для кролика» важное значение имеет жанр field-recording, который дает возможность вслушаться в переходы от одной аудиальной фактуры к другой, когда слух уже заплывает от непрекращающегося наката обыденной звуковой волны — тогда-то и стоит напрячь внимание, чтобы понять, как такая волна возникла. В эстетической основе field-recording лежит история подчинения природы человеком посредством техники: зафиксировать, зациклить, преобразовать, расшифровать, преподнести как искусство. Что, в целом, относится и к фиксации отношений между людьми словом или камерой — свести постоянную эволюцию чувства к конкретным, по возможности кинематографичным, знакосодержащим событиям. Однако, фиксируя такие отношения в звуке, можно доиграться до интригующих экспериментов, что и доказывает фильм «Ловушка для кролика».
Сюжет дробится на слои, подобно распадающейся звуковой волне: есть линия личностного ступора супругов, творческого кризиса, область философии звука, антропологии и мифологии… Стандартная драматургическая основа — есть дом в [валлийской] глуши, в нем двое, и в какой-то момент вторгается третий. Пока все звучит так, будто непродолжительный фильм превращается в невыносимый контейнер (термин Александра Клюге) смыслов и взглядов. Если бы не звук: он работает как элемент дестабилизации, одновременно становясь проекцией все заявленных выше тем, — то есть, говоря обо всех этих вещах, мы говорим о звуке. Речь о неопределенности будущего — слышим напряженный нойз, состоящий из сотен плавно перетающих друг в друга созвучий. Находим какой-то краткий выход — вот вам преобразованный в трек Дафны, одной из героев фильма, невесть откуда взявшийся шум. А Дарси, муж Дафны, ищет и желает принести своей супруге особый звук. Чем меньше говорят герои, тем больше звука повсюду. И это даже не отдельные темы или мотивы — это именно что эмоциональные состояния, преобразованные в крещендо, в пульсацию, в наслоения птичьего щебета, треска веток, вывернутого наизнанку звучания пустоши. Все они проявляются в звуке, а само явление звукозаписи еще и удивительно сочетаются с мифологией (где звук — сакральный инструмент) и подпитывают друг друга, не давая фильму скатиться в фэнтези или в драму отношений.
По Аристотелю, задача драматического произведения — доведение до катарсиса. Осмелюсь сказать, что в фильмах, использующих музыку не только в качестве внешней мишуры, задача ставится в достижении «эмпирического слияния». Это термин Ричарда Дэвидсона, описывающий состояние предельной поглощенности, когда сознание сливается с тем, что переживается. То есть, переживая музыку, слушатель становится единым целым со звучащим. Но понять это можно лишь в моменты слома, когда столь плавное погружение нарушается. Этой точке зрения я отношу неровность фильма, чрезмерность некоторых сцен — но что удивительно, это не вредит целому. А целое здесь не в драматическом раскрытии, не в доведении сюжета до какой-то финальной морали, а в слиянии с увиденным и услышанным.
Акцент на звуковой материи в визуально ориентированном искусстве наиболее уместен, на мой взгляд, при обращении к таким сложным темам, как развитие отношений, фобии, детские травмы. С помощью уместного саунд-дизайна можно выразить то невысказанное и иррациональное, что отличает отдельные фильмы от потока остальных. Поэтому, советую обратить внимание на звуковую палитру в «Ловушке для кролика», ставшей результатом творческих отношений композитора Лукреции Дальт и звукорежиссера Грэма Резника, который в одном из интервью и раскрыл звуковую тайну кролика: «Кролик практически не издает звуков. Ловушкой для него становится звуковая волна».
В ловушку звуковых волн попадают персонажи и зрители, которые вдруг оказываются слушателями.
Психологический хоррор режиссера Брина Чейни с Девом Пателем и Рози Макюэн в главных ролях. Международная премьера фильма состоялась 24 января 2025 года на фестивале «Сандэнс», а в России картина вышла в феврале 2026 года.
Над звуком в фильме работали саунд-дизайнер Грэм Резник и звукорежиссер Брент Кизер, а композитором стала Лукреция Далт, известная своими сюрреалистическими звуковыми экспериментами.
