Одна из инаугурационных выставок в открытом в прошлом декабре музее «ЗИЛАРТ», проект 80-летнего классика Гриши Брускина «Dies Illa», продолжает давнюю линию в творчестве художника. Начиналось все с картин с характерно «плоскими», застывшими человеческими фигурами, каждая из которых была наделена конкретным атрибутом — с помощью предмета, одежды или жестикуляции. Получались своеобразные люди-иероглифы. Вскоре отдельные работы с группами персонажей стали собираться в большие композиции. Венцом этого процесса стал проект «Фундаментальный лексикон» (1986) — практически иконостас советской официальной культуры, но увиденный сквозь призму искусства неофициального. Одним из излюбленных мотивов в живописи Брускина были отсылки к объектам монументальной пропаганды, поэтому неудивительно, что в XXI веке художник перевел собственные образы в объем. Самым крупным проектом такого плана стала «Смена декораций», показанная в российском павильоне на 58-й Венецианской биеннале (2017), а затем представленная в Третьяковской галерее в 2022 году. Из этого соединения нескольких серий гипсовых скульптур как раз и выросла нынешняя выставка в музее «ЗИЛАРТ».
Путь Брускина можно сравнить с движением древнеегипетской письменности к упрощению — от иероглифики через иератику к демотике. Сконцентрировавшись в ранних работах на советской действительности, художник разверзал в каждой картине такие бездны, что созерцать и разгадывать можно было часами. Далее он пошел в сторону аллегории, которая уже поддавалась относительно быстрому прочтению. Когда же Брускин сосредоточился на скульптурах, он постарался сделать их максимально понятными, иногда даже слишком однозначными — вероятно советская монументальная пропаганда, которую художник когда-то деконструировал, вернулась бумерангом. Характерно, что этот последний период творчества отмечен интересом к глобальным вопросам: в «Dies Illa», как и ранее в «Смене декораций», автор обращается к всемирной истории, размышляет о политике. Причем широкими мазками — сталкиваются идеологии, народы. На излишнюю серьезность намекает и название выставки, взятое из текста католической заупокойной мессы (реквиема): под латинским «тот день» подразумевается Судный день. Кажется, вот-вот художник объявит себя пророком. Впрочем, спасает полный запрет на съемку на выставке. Чем бы это обстоятельство не было вызвано, влияет оно позитивно. Зрители давно перепоручили свою память смартфонам, а потому, посмотрев экспозицию «Dies Illa», они выходят без конкретных образов в голове, но с морем ощущений. Таким случайным и парадоксальным образом проект художника снова становится одним большим иероглифом.
