Когда в детстве мы играли в прятки, мир неизбежно менялся. Стоило зажмуриться, закрыть лицо ладонями и начать считать, как реальность пересобиралась, скрипя и ругаясь: шкаф, штора, кровать — все становилось чем-то другим, укрытием для того, кто прячется. Эти несколько секунд, уложенные в размер считалочки, действовали как заклинание во́ды: открыв глаза, ты понимал, что мир больше не совпадает с прежней версией себя, в нем кто-то исчез.
Книга стихов Дани Данильченко «Московские прятки», которая вот-вот будет опубликована в издательстве «журнал на коленке», устроена по той же логике. Она состоит из двух частей: начинаясь с простых и по-детски милых стихов, которыми можно, что называется, выпросить подарок у Деда Мороза, стоя на табуретке, заканчивается глубоко интимными вещами, перерастающими собственный размер и звучащими вполне себе как тексты повзрослевшего человека, открывшего драгомощенко-как-мощь-ваще. Но едва ли это можно считать случайностью! Данильченко — наследник концептуалистской традиции, и само название книги продолжает его поэтическую стратегию: он уже прятал тексты за фасадом культовых поэтических сайтов «Вавилон» или РВБ, маскировал под кроссворды, выдавал за другие жанры.
В «Московских прятках» стихи тоже скрываются внутри игры, перед нами будто бы детская метафорика, но она работает как система маскировки, где одно всегда прячется за другим. Так, йодная сетка на груди внезапно становится тюремной решеткой, а пятнистый жираф при ближайшем рассмотрении оказывается лишь заляпанным мазутом строительным краном. В этой игре важны детали. Ахматова писала, что стихи растут из сора, но Данильченко, на мой взгляд, подбирает более удачное слово — «чепуха». Что это? Камешек в ботинке, запах стирального порошка, алыча на даче, стайка пакетов над городом — все, что взрослый взгляд обычно игнорирует, не воспринимая как укрытия времени, отношения к которым обнажают разницу между взглядом ребенка и взрослого.
Обратная сторона пряток — страх быть найденным, и в сборнике этого страха достаточно. От «первоклассника на льду» к «выписке из психбольницы» проходит та самая траектория взросления, и вместе с ней исчезают безусловная защищенность и наивность. К детству можно относиться как к теплому воспоминании о времени, которого больше нет, но можно использовать и как инструмент, режим восприятия реальности: мир еще можно спрятать в ладони, Садовое кольцо «уронить с мизинца», весь день думать о том, куда исчезла девушка с веслом из фонтана, или долго наблюдать за тем, как пролетает стая галок. Но чем дальше это время от настоящего, тем отчетливее ощущение «рассыпающегося переплета», тем ощутимее становится масштаб, меняется ритм, а вместе с ним и размер. И нет, не только стихов, но и Москвы, выведенной также в название сборника. Из родного двора, знакомого угла дома, выученной наизусть аллеи она превращается в страшный город, в огромный мир, который больше тебя и больше любой игры, но главное — в нем нигде нельзя спрятаться.
Именно поэтому мне особенно дорог этот сборник. Я читал эти стихи в тяжелые моменты неопределенности, чтобы спрятаться, закопаться в них, исчезнуть, ведь в хороших стихотворениях время всегда складывается, как карта, и помещается в ладонь. Читаешь, и кажется, будто все вот-вот изменится — кран снова станет жирафом, Садовое кольцо упадет с мизинца, тень растворится в воздухе, и это все непременно случится, раз-два-три-четыре-пять…
Увы и ах.
Если в детстве мы закрывали глаза и начинали считалочку, чтобы мир вокруг перестал быть таким, каким мы его знали, то сейчас делать то же самое весьма наивно, если не сказать хуже. Никто ведь с нами не играет… Все серьезно… Да и масштаб другой. Что же нам остается делать? Закрыть глаза, чтобы исчезнуть самим, пусть хотя бы на несколько секунд, уложенных в размер простого стихотворения:
как запах бензина въедается время,
но дома осталось лишь детское мыло.
подумаешь тоже! и все-таки тремор:
а было ведь что-то? наверное, было.
однако вся память записана мелом
на чем-то немыслимо ярком и белом.
Даня Данильченко (род. 2003) — поэт, фотограф, трансмедиальный художник, исследователь и хранитель архивов концептуализма, куратор литературных проектов. С 2022 года студент Литературного института им. Горького.
