Центр Вознесенского в последнее время привлек много внимания своим диптихом выставок про «Светлую» и «Темную» оттепель, в рамках которых кураторы раскладывали на составляющие культуру шестидесятников и пристально всматривались в то, что как правило остается незаметным. Неожиданным образом новый проект об Уленшпигеле — герое средневековых народных рассказов Северной Европы — продолжает эту линию, только теперь «фильтром», который предлагают примерить, оказывается гротеск, сатира и карнавал.
Бельгиец Шарль Де Костер был далеко не единственным писателем XIX века, которые обращались к уже существующим фольклорным сюжетам — при этом значительно перерабатывая и изменяя их (в каком-то смысле тем же занимались и братья Гримм). В данном случае Тиль Уленшпигель — чьи приключения впервые были записаны в Нижней Саксонии в 1510 году и относились к XIV веку — переносится сильно западнее и вперед по времени, становится протестантским героем эпохи Нидерландской войны за независимость от Испании. Схожим образом свободно толкуя образ Уленшпигеля, кураторы выставки Сергей Хачатуров и Дмитрий Хворостов видят его как «олицетворение того “кривого зеркала”, которое необходимо любой культуре, чтобы не задохнуться в собственном пафосе». Из этой логики перерождениями саксонского шута становятся и Сергей Курехин, и Тимур Новиков, и сам Андрей Вознесенский.
Вся выставка может восприниматься как «пародийная монография» об Уленшпигеле – архетипе в истории культуры: постепенно продвигаясь из зала в зал от XV века к 90-м годам прошлого столетия зрители сначала погружаются в мир карнавальной культуры европейского средневековья и ренессанса (гравюры из «Крестьянской серии» Ханса Бехама, 1540-х годов), затем видят барочные изображения шутов («Старый шут с кошкой» по оригиналу Якоба Йорданса, около 1693 года) и веселые сценки народных праздников эпохи романтизма («Церемония Праздника осла в церкви Руана» Жан-Батиста Ревиля, 1809 год). Затем отбор становится более свободным, и вот уже в эту линию попадают подпоручик Киже — герой повести Тынянова — и анонимный рисунок конца XVIII века с ямщиками, играющими в мяч у подножия памятника Петру I в Петербурге. Тут и там развешанные рельефы и расставленные скульптуры из пластика, воспроизводящие фрагменты гравюр, сразу снижают градус серьезности. Однако свобода кураторской мысли и мера пародийности «монографии об Уленшпигеле» нарастают постепенно, и последний раздел, рассматривающий с этого ракурса истоки позднесоветского постмодернизма, оказывается весьма неожиданным.
По выходе из залов можно задаться вопросом, что же было причиной, а что следствием: желание представить Вознесенского как трикстера «с фигой в кармане» потребовало длинного исторического экскурса или же культурологическое исследование вышло из-под контроля, сделав убедительным отождествление «Поп-механики» с римскими Сатурналиями? Впрочем, для зрителя решающего значения он, конечно, не имеет. Главное, что кривое зеркало позволило увидеть в хрестоматийных фигурах шестидесятников и постмодернистов живых людей, спасающихся от набившей оскомину серьезности жизни через сатиру и гротеск. В конечном счете, выставка напоминает о том, что смех — самый действенный способ сохранить внутреннюю свободу в любую эпоху.
Художники: Ханс Зебальд Бехам, Рембрандт Харменс ван Рейн, Пьетро Бонато, Питер Брейгель Старший, Ганс Гольбейн Младший, Хендрик Гольциус, Альбрехт Дюрер, Якоб Йорданс, Шарль Норман, Шен Эрхард, Алексей Кравченко, Леонид Зусман, Евгений Кибрик и другие.
Кураторы: Сергей Хачатуров, Дмитрий Хворостов.
