Концепция выставки в HSE ART GALLERY строится вокруг одного понятия — «новой готики», но, может быть, точнее было бы писать по-английски — new gothic, потому что Илья Крончев-Иванов, курировавший выставку, в формулировках для сопроводительных материалов явно ориентируется на сложившийся англоязычный дискурс, который в русскоязычном искусствознании по сути не представлен. Хотя, если вдуматься, процесс мог идти и в обратном направлении: попытка художественной рефлексии пресловутых «темных двадцатых» имени Дани Порнорэпа нуждалась в подобной теоретической валидации.
В контексте современного искусства готика, по Крончеву-Иванову, — это «критическая оптика, которая позволяет говорить о кризисе, тревоге и неопределённости современного опыта». То есть из стиля, первоначальной maniera tedesca, которой противопоставляло себя Высокое Возрождение, готика сначала стала «готическим вкусом» в Викторианской Англии, подарив нам Gothic Revival, неоготическую архитектуру и готический роман, чтобы теперь выродиться в «оптику», «способ говорить о некоторых темах» и «критический и терапевтический инструмент». Возможно, именно произвольность критериев отбора виной не очень ясному впечатлению, которое оставляет выставка: много ли имеют общего между собой деформированные, поколовшиеся на мелкие осколки человеческие фигуры Алисы Мюдеррисоглу с фотографиями многозначительных теней Лины Борисовой и, в свою очередь, с текстоцентричной в духе московского концептуализма работой Александра Ларцева «После вымысла»?
«Мотор выключен. Откуда гул?» — задается вопросом Ларцев. Так и мы, по второму кругу обходя выставку, не понимаем: могут ли художники, не предполагая этого изначально, — самые «старые» работы созданы еще по пандемии — думать и чувствовать в унисон? Или, скорее, объединяет их попытка найти соответствие явлению англо-американской культуры в российском совриске — повторить бостонскую выставку Gothic Кристофа Грюненберга 1997 году, но «в забавном русском слоге»? Кеннет Кларк, лучше прочих знавший и чувствовавший британское искусство, заметил, что Gothic Revival, стало, пожалуй, единственным полностью английским художественным направлением[1]. Так и новая готика Грюненберга — не столько продукт какого-то состояния, проживаемого американским обществом в середины 1990-х, сколько результат дальнейшего — и вполне герметичного — развития поствикторианской готической эстетики. Даже если мы и живем в «темных двадцатых», достаточно ли этого, чтобы и в искусстве наступила новая готика?
__
[1] Clark K. The Gothic Revival. An Essay in the History of Taste. New York, 1929. P. VII.
Художники: Константин Аджер, Софья Алексеева, Карина Батраченко, Екатерина Болотова, Лина Борисова, Полина Вайнер, Катерина Веселовская, Елена Власова, Александра Гарт, Владислав Ефимов, Эрик Железкер, Илья Качаев, Александр Ларцев, Алиса Мюдеррисоглу, Юлия Немова, Алёна Пасхина, Вадим Ревин, Владимир Чернышёв, (S_S).
Куратор: Илья Крончев-Иванов.
