Инсталляция Александра Бродского «Приют невинных» представляет собой одну сплошную загадку: начиная от необычного места расположения на пятом этаже музея, практически под открытым небом, и заканчивая проблемой интерпретации — как воспринять увиденное? В начале осмотра вооруженному фонариком зрителю включают запись приветственного слова художника, не дающего никаких ключей к пониманию. Дальше посетитель должен сам исследовать пространство инсталляции, заглянуть во все двери, и дверцы, и даже в чулан под лестницей, пытаясь понять, что же перед ним такое. Что ж, попробуем пройти этим путём.
Прежде всего, снаружи инсталляция выглядит как корабль. Она напоминает маленький буксир Бродского — но уже не Александра, а Иосифа, — отслуживший своё и заброшенный волей судьбы на крышу музейного здания. А если подняться на самую верхнюю палубу буксира, открывается, словами классика, «лучший вид на этот город». Но зайдя внутрь, зритель обнаруживает себя в домике, сколоченном, как дачная подсобка, имеющем все нужные для жилища помещения, даже санузлы. Одновременно домик полон артефактов советской эпохи: перемотанные бечёвкой кипы книг, собрание сочинений Ленина, газеты 1971 года. Воздвижение памятников исчезнувшей цивилизации, археология памяти — магистральные темы творчества А. Бродского. Однако «Приют невинных» — вещь более сложная, чем очередное высказывание на этом поле, давно окученном московскими концептуалистами.
Москва, хоть и порт пяти морей, город явно не приморский. Тем необычнее, что в инсталляции громкий шум прибоя играет главную роль. Присев на табурет в центральном помещении домика-корабля и слушая рёв волн, ощущаешь себя то ли Эллен Рипли, героиней фильма «Чужой», в шаттле посреди враждебного космоса, то ли пророком Ионой во чреве кита. Однако внимание привлекает ещё один элемент этого пространства: подвешенный рядом с кухонькой окорок, напоминающий прошутто. Итальянская тема заложена в инсталляцию с самого начала — ведь «Приют невинных» отсылает к Ospedale degli Innocenti во Флоренции — Воспитательному дому авторства Филиппо Брунеллески. Но здесь зритель оказывается в двойственной ситуации смешения высокого и низкого. С одной стороны, легко можно представить себя той самой невинной душой в чистилище, где шумит море, точно так же, как на одном из уровней дантевского ада беспрестанно дует ветер. С другой стороны, помещение похоже на бар с откидными столиками, где вполне можно было бы выпить, закусить тем самым окороком и пофилософствовать — недаром на выходе из инсталляции наливают барбадосский ром.
Впрочем, размышление над загадками «Приюта невинных» привело к тому, что образ, который более всего конгениален этой инсталляции — это космическая станция близ моря планеты Солярис. Как напутствует Александр Бродский в начале осмотра инсталляции: «…Остаётся слушать прибой, сидеть и думать. А думать можно о самом разном». «Приют невинных» становится тем местом, где, действительно, можно предаться рефлексии и встретиться с собой, как это происходило с героями фильма Тарковского, вышедшего в 1972 году (кажется уже неслучайным, что газеты в инсталляции датированы 1971-м). Благо, камерный опыт восприятия инсталляции, которую можно посетить только в составе малой группы, очень этому способствует.
Фото: Музей «ЗИЛАРТ».
Александр Бродский (род. 1955) — архитектор, художник, один из основоположников направления «бумажной архитектуры», профессор Международной Академии архитектуры. Учился в МСХШ (1968—1969), окончил факультет жилых и общественных зданий Московского архитектурного института (1978). Представлял Россию на Венецианской архитектурной биеннале (2006). Работы находятся в собраниях ГМИИ им. А.С. Пушкина, Русского Музея, MoMA, Tate Modern.
