Плейграунд
Венецианская биеннале долго к этому шла, но в 2026 году, наконец, утвердила свою идентичность гигантского плейграунда для взрослых. Основные «игровые площадки» — в Джардини и в Арсенале, на официальных территориях биеннале, где располагаются национальные павильоны и «основной проект» (кураторская выставка, разделенная на две большие части). Почему плейграунд? Потому что с некоторых пор художники все время вовлекают зрителя в игру, где быть скучающим наблюдателем или пробегать мимо бессмысленно.
Аттракционы-симуляции вошли здесь в моду давно. Помнится, в 2009 году в Датском павильоне художница-перформер разыгрывала каждый час спектакль, изображая риэлтора дорогой недвижимости, в которую превратился павильон по задумке авторов. В целом, просто тотальной инсталляции сегодня недостаточно — нужно удивить до степени шока. Самым мощно прозвучавшим (в прямом и переносном смысле) павильоном этого года стал австрийский. Интерактивный проект перформерки Флорентины Хольцингер и ее команды Seaworld Venice поразил всех радикальным аттракционом. В павильон с первого дня превью стояла самая гигантская за последние годы очередь на Биеннале, славящейся своими очередями. При входе каждому предлагается посетить туалет, чтобы пополнить запас воды. Жидкости проходят очистку в специально оборудованной установке и утекают в несколько бассейнов, в которых разворачивается действие, ради которого все и стоят в очередях. Снаружи тоже есть на что посмотреть: раз в час Флорентина забирается по канату в огромный колокол с надписью «О времена, о нравы» и собственным телом бьет в него, призывая к размышлениям об этом мире, временах и нравах.
Ровно напротив — павильон Греции, где идет своя игра. Названный Escape Room павильон напоминает пост-интернет-клуб, где отражения записываются и многократно множатся. Художник Андреас Ангелидакис использует принты с изображением афинских развалин для пуфов по всему «клубу», в котором легко забыться и погрузится в зазеркалье.
Симуляция продолжается в павильоне Японии, где дают повозиться с тяжеленькими, шестикилограммовыми, искусственными, конечно, младенцами в солнечных очках. Поменяйте памперс, покатайте на коляске, походите с ним — устали? А вот и смысл художественной задумки художника Эй Аракава-Нэша, однажды ставшего отцом двойни. Младенцы повсюду — и даже лазают по канатам, как в мгновение ставшая мировой знаменитостью Флорентина Хольцингер.
В Арсенале, где тоже множество национальных павильонов, самый интерактивный проект — чилийский. Художник Нортон Маза сделал «иммерсивную и мультисенсорную» инсталляцию InterReality, на белоснежное гладкое поле которой можно зайти, сняв обувь. Ощутить волшебное излучение белого цвета, найти дырочку внутри пластикового айсберга и увидеть внутри микромир, зелень и все очень красивое. Тут же можно забраться на высокую стремянку (к которой стоит очередь, естественно) и посмотреть сверху на все происходящее (и всех). Попытка проекта размыть границы между виртуальным и физическим восприятием представляется сомнительной, а вот возможность пройтись босиком по белоснежному прохладному покрытию после выставочных километров — зачет, как говорится. Список лучших игровых площадок для любителей искусства можно продолжать: где-то песочек, где-то соль, где-то смотрим лежа видео (много где, кстати), где-то прыгаем, где-то квест с регистрацией — короче, не соскучишься, но главное не возмущенно цокать, а радоваться — как и положено детям.
Водные ресурсы
Вроде в Венеции вода — это «база». Что только с ней здесь не происходит – она льется на вас в любое время года с небес, она пахнет из каналов, вы перемещаетесь по ней, норовите в нее упасть и как бы без воды Венецию представить себе трудно, но до сих пор вода была скорее условием, чем темой. В этот раз именно воду художники увидели как наилучшую метафору минорным тонам (общая тема — In Minor Keys — «В минорной тональности»): она капает, булькает, шипит паром сразу в нескольких павильонах, намекая, между прочим и на экологическую катастрофу. Канада представлена фантазией Аббаса Ахавана. Здесь воссоздан пруд и «лилии цветут» (гигантские водяные кувшинки Victoria). Подсвеченная розовым светом теплица называется «Между собакой и волком», что намекает на призрачность контроля (в данном случае над природой) и размытость границ.
Аквапарк в павильоне Австрии, очевидно, стоит отметить и в разговоре о трендах как максимально высокобюджетную и серьезную заявку на тему. Подводное шоу демонстрируют и в Польском павильоне — но в виде масштабной аудио-видео-инсталляции Liquid Tongues. Даниэль Котовски и Богна Бурска держат сотни зрителей прикованными к экранам, на которых ныряют и поют хористки Chór w Ruchu — «Хора в движении», состоящего из слышащих и глухих людей, которые интерпретируют звуковые коды горбатых китов — на языке слабослышащих и на английском. «Жидкие языки» достигают своей метафорической цели — быть услышанными, и между огромными экранами сосредотачиваются, пожалуй, самые счастливые зрители Биеннале.
Полностью посвящен воде павильон Израиля, перенесенный подальше от официального места в том числе ради осуществления своей идеи. Инсталляция Rose of Nothingness Белу-Симиона Файнару, представляет собой большой черный квадрат воды, в который из 16 подвесных труб капает «черное молоко», концентрат скорби и чернил, тонкий намек на книгопечатание, которое в XV веке началось в Гетто — вполне тогда невинном названии еврейского района в Венеции.
Тему экологической водной катастрофы так или иначе затрагивают Исландия, Багамские острова и Индия, но как таковой воды внутри павильонов там нет.
Медиум есть месседж
Известный факт, что Маршалл Маклюэн, произнеся The medium is the message, имел ввиду что-то совершенно другое, но для современного искусства это звучит как призыв — расширять возможности медиа — не медиа, как средств коммуникации, а выразительных средств, с помощью которых передается идея. И в этой точке поднадоевший постколониальный тренд расправляет плечи, так как кто как ни художники стран третьего мира разбираются в нестандартных медиа? И вот уже художники Ирландского павильона ткут ковры, чтобы высказаться в духе времени, — не одним мароканцам удивлять всех коврами ручной работы. Изабель Нолан изобретает термин Dreashook, описывая состояние после пробуждения, когда сознание еще взбудоражено прилипшими образами из сна. Гобелены, плетеные коврики, глиняные горшки и прочие прикладные изделия появились в контексте биеннале с тем, чтобы критиковать общество потребления, но само участие тут наращивает рыночную стоимость. Впрочем, ковры, керамика — дело прошлого, в этом году в ход идут неожиданные медиа: стулья, волосяные парики, чучела, и прочая, и прочая. В любом случае очевидно, медиум играет сегодня первостепенную роль для высказывания.
Пиксели памяти
Как вы храните свои цифровые архивы? В iCloud? А семейные фотографии? В шкафу у мамы? Не спешите все это выбрасывать, так как художники предлагают свой взгляд на бесконечные гигабайтами цифровой и тон. Обои для павильонов. Во-первых, это красиво. Во-вторых, отражает их бесконечность. В-третьих, если серьезно, художники используют фотоархивы чтобы рассказать не какую-то отдельно взятую историю, а изобразить поток, океан нашей коллективной памяти времени, уходящую натуру, утекающее время — которое в буквальном смысле мы фиксируем каждым кадром в айфонах.
В павильоне Испании в проекте Los restos художник Ориол Виланова филигранно, по цветам и с градиентами (переходами от тона к тону) выложил не меньше квадратного километра открыток со всего мира, собранных по блошиным рынкам в течение 20 лет (есть даже с Пушкиным и Лениным), — это море неотправленных открыток, целый глобус информации про земную цивилизацию, транслируемый через продукт массовой культуры.
В павильоне Сербии Предраг Джакович в проекте «От Голгофы до Воскресения» использует куда более личные архивы пожелтевших от времени фотографий, чемоданов и документов… Все это создает абсолютно другую, куда более драматичную атмосферу, пропитанную личными историями.
Через себя, через историческую память пропущен проект «Руина» в немецком павильоне. Художницы Сунг Тье и Хенрике Науманн (тоже не дожившая до этой биеннале) переводят архивные образы в материальную, твердую форму. Сунг Тье покрывает фасад исторического здания павильона, с надписью Germania, выбитой еще в нацистские времена, плитами мозаики, имитирующими стены панельных домов ГДР (где выросла художница в семье вьетнамских рабочих), со «встроенными» граффити, фактически превращая павильон в руину XX века разделенной Германии.
Гламур и мистицизм
Нельзя сказать, что гламур из Венеции выветрился. В городе, где парадные входы в палаццо всегда были с воды, трудно себе представить сугубо демократические правила потребления искусства. И все же, ключи к современному искусству спрятаны скорее в библиотеках, чем в банках, поэтому большинство выставочных площадок доступны для публики за символическую плату или бесплатно, а число доступных выставок с каждым годом только расширяется. Еще до начала биеннале авторитетные гиды публикуют списки, что не пропустить. Но теперь мало найти заветный адрес, успеть прийти в часы работы и быть готовым заплатить за вход, важно заранее проверить – нет ли регистрации на этой выставке? Так, новый Фонд дизайнера моды Дриса Ван Нотена в роскошном Palazzo Pisani регулирует посещение вполне достойной выставки The Only True Protest is Beauty с помощью карт друзей фонда, которые можно заранее купить на сайте и только после этого записаться по времени. Павильон Святого Престола (Ватикана, попросту) в Мистическом саду (прямо рядом с железнодорожным вокзалом Санта Лючиа) формально доступен для всех, но по предварительной записи, чтобы иметь возможность пройтись по специально оборудованному саду в наушниках и осознать, что «Ухо — это глаз души», как утверждают кураторы Ханс Ульрих Обрист и Бен Викерс, а вслед за ними Патти Смит, Брайан Ино, FKA twigs и другие выдающиеся музыканты, составившие саундтрек проекта, вдохновленного трудами средневековой монахини Святой Хильдегарды Бингенской.
В целом, все это, вкупе со множеством эзотерических практик, задействованных в основном павильоне, где сама куратор, умершая год назад Койо Куо, заложила тему «святилищ» и где можно ненароком оказаться на спиритическом сеансе, а то и на сеансе экзорцизма, формирует уникальный характер 61-й Венецианской биеннале. Пережившая родовую травму потери главного куратора, биеннале невольно нащупывает сакральный нерв миссии искусства в кричащей от боли планете.
И, кстати, Марина Абрамович, главная ведунья совриска, предлагает посетителям выставки Method буквально заряжаться огромными природными кристаллами, расставленными в разных видах и залах в Галерее Академии. И публика охотно идет на сеансы, хотя бы чтобы восполнить силы и посмотреть еще с десяток проектов.
Фото: Андреа Авеззу, La Biennale di Venezia.
61-я Венецианская биеннале, признанная ведущей глобальной площадкой современного искусства, открылась 9 мая 2026 года и собрала представителей почти из 100 стран. Центральная тема биеннале, «В минорных тональностях» (In Minor Keys), была сформулирована Койо Куо, главным куратором Музея современного африканского искусства Цайца. К сожалению, Куо скончалась за год до открытия, доработка проекта была передана ее команде. Полную карту биеннале можно изучить тут.
