5 июня 2026 года — спустя ровно год после смерти художницы Ани Желудь — в ЦСИ AZART на Маросейке открылась выставка ее работ «Не тот горизонт». И вроде бы совсем недавно завершил работу практически эталонный для ее репрезентации проект «Вдох выдох» (на который Black Square публиковал рецензию критика Юлии Тихомировой), развернувшийся на двух этажах Мультимедиа Арт Музея и ставший своего рода тотальной пространственной инсталляцией из работ Ани, к жанру которой она всегда тяготела, но волею судеб редко реализовывала. Казалось, что имея за плечами столь свежее в памяти и исчерпывающее высказывание, будет сложно добавить к нему какой-то весомый постскриптум. Но кураторы выставки «Не тот горизонт» Ирина Горлова, последний руководитель отдела новейших течений Третьяковской галереи, и Сергей Александров, коллекционер и друг, много лет поддерживавший Аню, решили вывести из тени не самую очевидную сторону ее деятельности — живопись.
Мы хорошо знаем Аню Желудь как художницу, создававшую каркасные объекты и инсталляции из массивного металлического прута. По аналогии с этими полыми, имеющими только абрис скульптурами, в которых пустота важнее очерченной формы, вспоминаются и живописные работы, где схожая черная линия теперь уже текстом выводит лаконичные наблюдения, одновременно буднично прозаичные и возвышенно фундаментальные. Однако узнаваемый, целостный и нарочито лапидарный почерк Ани не возник из ниоткуда, не сформировался сразу, но явился результатом долгих художественных поисков и развития самобытного авторского стиля.
В этом смысле выставка в ЦСИ AZART очень показательна. Она представляет Аню Желудь не в вакууме, не в безвременье белого куба, но в контексте и развитии — как художницу, проделавшую путь от ученических штудий самого начала 2000-ых, написанных в академии им. Штиглица, до инсталляции «В студии», созданной за год до смерти. В свете непрерывных жизненных и творческих трансформаций кажется символичным и выбор выставочной площадки AZART — белокаменных палат Нарышкина–Рагузинских, ведущих свою историю с начала XVII века.
Кажется, это один из немногих, если не единственный случай, когда работы Ани Желудь экспонируются в столь сложном и харáктерном пространстве, а не в классическом white cube (в последние годы подобные проекты можно было увидеть в PA Gallery). Сводчатые интерьеры, обилие арочных проемов, приглушенное освещение, вековая каменная кладка с выразительным пластическим рисунком и множеством оттенков выглядят не самым очевидным фоном для минималистичных работ художницы. Тем не менее благодаря архитектору Алексею Подкидышеву произведения Желудь не теряются в столь активном окружении, а напротив, получают новое экспозиционное звучание.
Открывается выставка «Автопортретом» художницы — небольшим круглым залом, будто вместилищем ее души и основополагающих творческих принципов, — который пронзает линия повествования. Этот зал нельзя миновать — невозможно начать знакомство с Аней с чистого листа, с периода обучения на последних курсах академии. Буквально с порога кураторы в духе Желудь показывают нам предельно откровенный и в своей прямоте даже несколько обескураживающий портрет художницы, которая и в жизни, и в суждениях, и в своем искусстве была столь же бесхитростной.
Здесь встречаются и затем лучами расходятся по экспозиции множество нарративов, получивших развитие в других залах. На насыщенном по цвету и одновременно лаконичном картоне оставлена одежда «Человека, которого нет» (2005 г.). С ним соседствуют ящики (2009 г.), выполнявшие свою утилитарную функцию для работ художника старшего поколения Арона Буха и расписанные Аней монохромными набросками. Тут же представлен созданный по подобию скульптур холст «Тряпки» (2013 г.), на котором всецело господствует контур и практически полностью отсутствует цвет. В центре зала на круглом постаменте за невесомой проницаемой тканью высится классический для поздней Желудь «Автопортрет» (2016 г.) из черных металлических прутьев.
В пространстве «Автопортрета» сосредоточены основные темы и образы, раскрывающиеся в экспозиции в частности и в деятельности Ани Желудь в целом. В чем-то этот зал столь же нелогичный и парадоксальный, как сама художница. Вопреки ориентиру кураторского текста и призывно раскинувшейся анфиладе с очертаниями узнаваемых работ, зрителю нужно усилием воли развернуться в противоположную сторону и отправиться на встречу ранним живописным работам Ани.
Этот раздел выставки, необычайно жизнеутверждающий, красочный и густонаселенный картинами всевозможных цветов и размеров, в череде которых проглядывает керамика и видеоарт, так и пышет юностью, экспериментами и бескрайним горизонтом возможностей. В работах Ани 2000-х гг. видны интерес к предметному миру, поиски нужного цвета и фактуры, угадываются оммажи Дмитрию Краснопевцеву, Оскару Рабину, Михаилу Рогинскому и художникам Лианозовской группы с их поэтикой быта и вниманием к обыденным повседневным вещам.
Несмотря на тесное соседство и смешение более ранних и более поздних вещей, первые глазом безошибочно отделяются от вторых, и мы с легкостью можем проследить трансформацию стиля и изобразительных приемов художницы. В зрелых работах цвет постепенно исчезает, основным выразительным средством становится черная линия контура, высвобождающая предметы из пространства фона, появляется текст.
Эти принципы прослеживаются и в следующем зале, где внимание Ани Желудь переходит от вещного внутреннего мира в окружающее пространство и пейзаж. Здесь безраздельно господствуют мотивы дома, увиденного уже извне, а не изнутри, и дороги, ограниченной лишь линией горизонта. Цвет, постепенно сводившийся на полотнах к монохрому, в конце концов и вовсе растворяется. Остаются лишь контуры вещей — чистая графика — со временем выходящая в трехмерное пространство.
Именно ему, материализовавшемуся рисунку, посвящен финальный раздел выставки. Здесь привычные и узнаваемые объекты Ани с такой же контурной бесцветной живописью объединены в единую инсталляцию и выступают не как самодовлеющая и заключенная в вакуум константа Желудь, а раскрываются как итог ее художественных поисков. Одежда, обувь, предметы быта, невзрачные с первого взгляда будничные детали оказываются самой пронзительной и щемящей метафорой жизни художницы, для которой искусство было способом проживания и фиксации ускользающей от нее действительности.
Идеальная гармония светлого фона и плавных контуров отчасти разрушается нарочито материальной и агрессивной «Мочалкой» (2016 г.) и двумя картонами-«Клеточками» (2021 г.) с нетвердой сбивающейся структурой. Кажется, что в эти объекты из стерильного и выверенного до миллиметра мира Ани прорывается крик отчаяния, жаждущий умиротворения, но навеки заключённый в замкнутую структуру пересекающихся линий.
Глядя на эти нервные штрихи, переводя взгляд на раскачивающуюся под сводом «Антилюстру» (2019 г.), напоминающую паникадило, и вспоминая первые живописные опыты художницы, невольно задаешься вопросом: что бы могло быть дальше? Куда бы привело Аню ее желание постоянно отсекать в своем искусстве ненужное и сводить его до необходимости?
Увы, ответы на эти вопросы навсегда останутся за линией горизонта, куда мы не в силах заглянуть.
9 июня 2026 года в Музее AZ в Тверском районе объявили победителей ежегодной премии в области искусствоведения и журналистики — «Zverev Art Prize. Взгляд. Интерпретация. Позиция», партнером которой выступил Black Square Фокус премии — самые интересные и инновационные исследования и статьи о российском современном искусстве. Юлия Тихонова победила в номинации «Книга о современном российском искусстве» с работой «Арте повера в российском художественном контексте: теория и практика».
